За этот бой Сассун был награжден Военным Крестом.
Двадцать семь человек с лицами, намазанными черным, будто
негритянские певцы, с тесаками на поясах, бомбами в карманах
и дубинками ожидали вылазки в резервной траншее. В 10:30
они притащились к штабу батальона, шлепая по воде и грязи в
меловой траншее под непрерывным дождем. Группа состояла
из двадцати человек, пятерых сержантов и одного офицера
(Стэнсфилда). От штаба нас повел Комптон-Смит через открытое
место до конца 77-й улицы. Потом нам несколько раз указывали
путь вспышки красных сигнальных огоньков. Потом — до
самой линии фронта — поскольку ноги солдат производили безобразный
шум и топот — ползком, от того места, где над бруствером
виднелись фигуры Стэнсфилда и двух его спутников
(сержанта Лайла и капрала О'Брайена), успешно переползая
через воронки, до самой проволоки бошей. За несколько минут
разделились на пять партий и растворились в темноте и дожде.
Последние четверо несли легкие десятифутовые лестницы. Полночь.
Я сижу на бруствере, слушая, что происходит. Пять, десять,
почти пятнадцать минут — ничего. Ни звука, ни выстрела,
только обычные осветительные ракеты не слишком близко к
нашей партии. Потом несколько снарядов полетело на наши
передовые траншеи далеко за спинами. Прошло уже двадцать
минут, а над окопами бошей стояла абсолютная тишина. Очевидно,
рейд задержала проволока, через которую рассчитывали
пройти без затруднений. Один из солдат приполз назад. Я про-

следовал с ним до нашей траншеи, и он рассказал мне, что они
не смогли пройти, О'Брайен сказал, что это провал. Они собираются
бросить бомбы и уходить.
Через минуту-другую послышалась ружейная стрельба и почти
одновременно разорвалось несколько бомб с обеих сторон.
Бомба взорвалась прямо в воде, на дне левой воронки, и взбила
бледную пену. Ослепительные вспышки и разрывы, стрельба,
топот ног, звуки борьбы и стоны, мелькающие фигуры и схватка
на бруствере — кто-то ранен. Черные лица, белки глаз и губы,
мелькающие в потемках. Когда я присоединился к шестнадцати
товарищам, то пошел вперед, узнать, как дела, и увидел, что Стэнс-
филд ранен. Я оставил его двум солдатам, они его подобрали.
Подползли другие раненые. У одного прострелена нога, он рассказал,
что О'Брайен, тяжело раненный, лежит где-то на дне
воронки. По нам все еще стреляли. Зловещий лязг затворов,
казалось, раздавался совсем близко, потому что боши повылезали
из окопов и стреляли теперь от своих передовых заграждений.
Пули били по воде в воронках, а маленькие фонтанчики
земли шуршали по стенкам. Пять или шесть солдат стреляли в
воронку с расстояния в несколько ярдов. Чертовы ублюдки били
по мне в упор. Я уже всерьез решил, что мое время вышло. От
наших окопов и с пространства перед ними я слышал голоса.
Большинство уже успело вернуться. За несколько минут, которые
мне показались часами, я исползал всю воронку и вернулся
к нашим окопам. Под конец я нашел О'Брайена на дне очень
глубокой (около 25 футов) и обрывистой воронки слева (когда
выходили, это было справа). Он стонал, и его правая рука была
сломана и почти оторвана, да еще ранена правая нога (тело и голова
тоже, но тогда я этого видеть не мог). С ним был еще один
человек (Томас, 72-й полк), раненный в правую руку. Я их оставил
и пошел к нашим окопам за помощью. Вскоре принесли
младшего капрала Стаббса — ему оторвало ступню. Еще двум
или трем раненым оказывали помощь в траншее. Казалось, никто
не знал, что делать, — совершенно необычным было отсутствие
вестей о каких-либо офицерах. Потом пришел Комптон-Смит
(пока мы ходили, слева, где-то в 11:30 взорвалась мина, и тридцать
человек были отравлены или засыпаны). Я взял веревку и

двух человек, и мы вернулись к О'Брайену, который теперь был
без сознания. С большим трудом мы втащили его до половины
высоты воронки. Уже миновал час ночи, и небо стало понемногу
светлеть. Я совершил новое путешествие к нашим окопам за еще
одним сильным человеком и проследил, чтобы подготовили
носилки. Мы его вытащили, но оказалось, что он умер, чего я и
боялся. Капрал Мик О'Брайен, с которым я часто дежурил, был
прекрасным человеком, а в батальоне он с ноября 1914 года. Он
был под Нев-Шапелью, Фестюбером и Лосом.
Я выбрался наверх за помощью и заметил, что уцелевшие
солдаты из рейдерской команды отдыхают. Теперь уже сосчитали
всех. Из двадцати восьми одиннадцать ранены (один умер от
ран) и один убит. Повидал Стэнсфилда, он в порядке, несмотря
на несколько осколочных ран. Спустившись в штаб, увидел полковника,
который в шерстяной шапочке с помпончиком сидел
на своей кровати. Он был очень расстроен провалом сегодняшней
операции и минным обстрелом, но крайне доволен попыткой
прорваться через вражеские заграждения.
Через неделю после этого ночного рейда британский флот
встретился с германским у Ютланда, там разыгралось самое
крупное морское сражение Первой мировой войны. Британцы
объявили себя победителями потому, что сохранили контроль
над Северным морем. Немцы объявили себя победителями потому,
что потопили больше кораблей (14 к 11). Как отмечали многие
британские моряки, и корабли, и вооружение были дрянными
и устаревшими по сравнению с вражескими. Сам адмирал Джел-
лико соизволил заметить: «Что-то сегодня с нашими проклятыми
кораблями не так».
Падение Англии с высот индустриальной благодати иных подтверждений
не требовало.