Основанный Эммелин Панкхерст в 1903 году, Женский социально-
политический союз выступал за избирательные права для
женщин. Его активисток неоднократно арестовывали за посягательство
на чужую собственность и отказ платить налоги.
Как и большинство заключенных-суфражисток, Констанс Литтон
начала голодовку, чтобы привлечь больше внимания.
Меня снова посетил старший медицинский чин, он спросил,
как долго я уже нахожусь без пищи. Я ответила, что ела лепешку
с маслом и банан, присланные мне в полицейский участок
друзьями в пятницу, около полуночи. Он сказал: «Ох, значит,
уже четвертый день. Это слишком долго. Я накормлю вас. Я должен
наконец накормить вас». После чего вышел, и до шести часов
вечера ничего не происходило, потом он вернулся, кажется,
с пятью военными и аппаратом для кормления. Он предложил
мне принять пищу добровольно. Я сказала, что это даже не обсуждается.
Пока наши законодатели сопротивляются избирательному
праву для женщин, я должна отказываться от приема
пищи в тюрьме. Он не проверял ни мое сердце, ни пульс, не просил
меня что-либо делать, и я не сказала ничего, что навело бы
его на мысль, что я отказываюсь от обследования. Я вообще не
оказывала сопротивления, но добровольно легла на дощатую
койку. Двое военных взяли меня за руки, один держал мои ноги,
один — голову. Пятый военный помогал вливать пищу. Доктор
выпрямил мне колени, наклонился, чтобы добраться до рта.
Я закрыла рот и стиснула зубы. Думая о предстоящем, я заранее

настолько беспокоилась, как бы не произошло посягательство
на мою честь, что, когда этот миг настал, была чуть ли не рада.
Было ощущение, что меня пересилили во всем, хотя я всего лишь
не разжимала губ. Доктор предложил мне на выбор деревянный
или стальной роторасширитель. Он досконально объяснил мне,
как обычно поступают, сказал, что стальной может меня поранить,
а деревянный — нет, и он просит меня не вынуждать его
применять стальной. Но я ничего не говорила и рта не открывала.
После пары попыток с деревянным он перешел к стальному.
Он, казалось, был удивлен моим сопротивлением и впал в ярость,
разжимая мне зубы стальным орудием. Он обнаружил, что задние
зубы с каждой стороны у меня искусственные, поставленные
на мост, который не вынимался. Человек в военной форме спросил,
фальшивые ли у меня зубы, а если да, то их нужно вынуть.
Я не отвечала, и процесс продолжался. Доктор копался своим
инструментом в фальшивых зубах и ужасно давил на десны. Он
говорил, что если я буду так сопротивляться, ему придется кормить
меня через нос. Было очень больно, и мне все же пришлось
позволить ему вставить расширитель. Когда он это сделал, то
раскрыл мне рот гораздо шире, чем требовалось, и мои челюсти
раздвинулись шире, чем могли бы раскрыться естественным
путем. Потом он заправил мне в горло трубку, по ощущениям,
очень толстую, а длиной она была около фута. Это было крайне
мучительно, я была шокирована, когда трубка вошла мне в горло
и стала опускаться внутрь. Затем полилась пища. Мне от этого
стало плохо, а через несколько секунд тело начало непроизвольно
корчиться, а ноги — поджиматься, но военный снова придавил
мне голову, а доктор выпрямил колени. Я была в неописуемом
ужасе.